В семье журналиста Чарли Кэннона, живущего в Каире с беременной женой Лариссой и двумя детьми, происходит трагедия – некая странная женщина похищает их маленькую дочь Кэти.
Через восемь лет супруги стараются наладить прежнюю жизнь уже в Альбукерке, но судьба вновь подготовила им испытание. Им сообщают, что в Египте разбился легкомоторный самолёт, на борту которого находился странный базальтовый саркофаг, где обнаружили тело Кэти.
К всеобщему удивлению, девочка жива, правда, она плохо выглядит и ведёт себя не менее пугающе, что не мешает родителям забрать её из больницы домой на свой страх и риск.
В прессе уже не раз шутили, что режиссер Ли Кронин, доселе снявший лишь один громкий студийный проект, «Восстание зловещих мертвецов», явно возомнил себя Джоном Карпентером, поскольку в оригинале картина называется «Мумия Ли Кронина». На самом деле идея принадлежала главе Blumhouse Джейсону Блуму, и имя Кронина вынесли в заголовок не столько для того, чтобы аудитория лихорадочно вспоминала, кто он вообще такой, а ради избежания путаницы с классическими хоррорами студии Universal (и провалившимся перезапуском с участием Тома Круза), как и с франшизой с участием Брендана Фрейзера.
Данное кино действительно не имеет ничего общего с этими фильмами, поскольку его продюсер Джеймс Ван («Астрал», «Заклятие») хотел взглянуть на классического монстра совсем с другой стороны и переосмыслить образ с целью сделать по-настоящему пугающий хоррор о мумифицированном персонаже. Получилось ли?
Низкие кассовые сборы и ещё более низкие оценки критики на оптимистичный лад, мягко говоря, не настраивали и «Мумию» Кронина действительно есть за что ругать. Хотя кино стилистически действительно существенно дистанцировалось от приевшихся образов мёртвых фараонов и жрецов в золотых саркофагах, оно при этом приобрело явственные черты «Изгоняющего дьявола». Однако с драматургией и особенно психологизмом и логикой у Кронина дела обстоят гораздо хуже.
В своём шедевре Уильям Фридкин с головой окунал зрителя в пучину родительского горя, рифмуя кошмар одержимости с трагедией неизлечимой болезни, заодно заставляя публику пройти весь ад до конца вместе с персонажами, вызывавшими нешуточное сопереживание. В новой «Мумии» сочувствовать практически некому, поскольку герои чаще вызывают раздражение своими поступками. Здесь никто не таскает дочку по врачам, не вызывает священников или каких-то специалистов, предпочитая справляться подручными средствами (причём весьма сомнительными).
Джек Рейнор в образе отца весь фильм ходит с исключительно глупым выражением и никак не может разобраться в ситуации с дочерью до конца, поскольку его вечно плачущая жена (Лайа Коста) постоянно устраивает сцены и не даёт провести расследование, руководствуясь крайне странным аргументом «зачем тебе это надо» и обвиняя в родительской несостоятельности. Хотя у женщины медицинское образование, она почему-то не понимает, что определение корня проблемы – ключ к её решению, отказывается показывать Кэти докторам (хотя у девочки кожа отваливается целыми лоскутами) и считает, что исцелить её смогут только любовь, забота, тёплая ванна и розовое постельное бельё.
Что-то начинает подозревать разве что бойкая бабушка, но и её действия не продвигаются дальше молитв на испанском языке, что в итоге выйдет эксцентричной старушке боком. Единственный человек, кому не плевать на происходящее, – египетская следовательница Заки (Мэй Каламави), готовая перелопатить всю базу данных, имея в качестве улики одно только имя, и мотаться на самолёте из страны в страну, раз уж тугодумные родители Кэти предпочитают списывать жутчайшие поступки дочки на некую болезнь (которую даже не пытаются лечить должным образом).
С ритмом у Кронина тоже большие проблемы. Фильм необоснованно затянут и длится два с лишним часа, не имея к столь внушительному хронометражу никаких предпосылок. Опять же, в случае усиленных психологических акцентов и драматизма это было бы оправдано, но перед нами лишь простодушный боди-хоррор, в котором бессмысленной болтовни и затянутых пробежек по тёмному дому могло бы быть гораздо меньше.
После брутального и по-настоящему жуткого «Восстания зловещих мертвецов» у Кронина по инерции сохранилась стилистическая ориентировка на буйный визуальный гротеск Сэма Рэйми, правда, за вычетом чёрного юмора. Исключительная серьёзность, с которой персонажи творят в кадре всякую дичь, вызывает противоположный эффект, который может испортить практически любую картину, когда комичность концептуальная превращается в нечаянную. Особенно ярко это видно в безумной сцене поминок, где кажется, что Кронин вот-вот поиронизирует над происходящим, однако он продолжает сохранять серьёзную мину, и в итоге эпизод выходит с отчётливым карикатурным оттенком.
Как это ни странно, фильм получился не слишком страшным, хотя пара-тройка отменно жутких моментов найдётся. Откровенное графическое насилие никуда не делось, но Кронин сделал ставку не столько на ужас, сколько на отвращение. С каким-то любовным, на грани патологии, самозабвением он демонстрирует переросшие ногти, обязательно прилетающие кому-нибудь в рот, обилие жидкостей, вытекающих из естественных или травматических отверстий, пропитанные гноем бинты и облезающую кожу. Возможно, для кого-то эпитет «отвратительно» тождественен понятию «страшно», однако от хоррора хочется не только тошнотворных или мерзких подробностей, но и эффектной атмосферы, над созданием которой режиссёр не слишком заморачивался.
На этом месте можно было бы вбить последний гвоздь в крышку гроба, вернее, саркофага, однако в «Мумии» Кронина всё же есть некий стержень, который превращает откровенно плохое кино в противоестественно занятное зрелище. Несмотря на отчётливую затянутость, сюжет местами умудряется интриговать, извращённое насилие и тошнотворные детали выполнены на неплохом техническом уровне, а древнеегипетская тематика, пускай и затронутая в сюжете лишь по касательной, продолжает зачаровывать.
Конечно, этого слишком мало, чтобы рекомендовать картину к просмотру любителям сочных хорроров, но в качестве guilty pleasure, пресловутого «постыдного удовольствия», «Мумия Ли Кронина» вполне способна заинтересовать определённую часть аудитории.
