– Лишь чудовища играют в Бога.
1857 год. Направляющийся к Северному полюсу корабль Королевского датского флота застревает в многолетних арктических льдах. Когда на борт судна доставляют раненого барона Виктора Франкенштейна, команда подвергается нападению демонического Существа – монстра, который требует отдать ему новоприбывшего.
Понимая, что ночь может стать последней для всех членов экипажа, находящийся на грани жизни и смерти Виктор рассказывает капитану корабля свою удивительную историю…
Гильермо дель Торо впервые задумался об экранизации «Франкенштейна» в далёком 2007 году. Концепция, впрочем, довольно долго жила лишь на бумаге: осуществить задуманное мешала то забастовка Гильдии киноактёров США, то занятость режиссёра на других проектах, то иные приоритеты Universal Pictures, ведь мейджор всерьёз намеревался развивать свою «Тёмную вселенную» – отменённую кинофраншизу, которая должна была представить свежий взгляд на классических чудовищ студии.
Тем не менее новости о грядущей постановке периодически всплывали на поверхность. Так, главным кандидатом на роль Существа – ужасного создания Франкенштейна – долгое время значился Даг Джонс. Этот актёр часто снимается у дель Торо, специализируясь на образах фантастических, странноватых персонажей. Он играл Фавна в «Лабиринте Фавна», Эйба Сапиена – в сиквеле «Хеллбоя», призрака – в «Багровом пике», человека-амфибию – в «Форме воды».
Другим претендентом на роль был Бенедикт Камбербэтч. Однако ж ни Джонсу, ни Камбербэтчу судьба не улыбнулась – когда в 2023 году «Франкенштейна» подхватил Netflix, фаворитом в гонке неожиданно стал Эндрю Гарфилд. Однако из-за конфликтов в съёмочном графике звезда «Нового Человека-паука» и «Молчания» тоже довольно скоро выбыла из проекта.
В итоге роль Существа досталась Джейкобу Элорди – австралийскому актёру, наиболее известному по образам Нейта Джейкобса из сериала «Эйфория» и Элвиса Пресли из байопика Софии Копполы «Присцилла: Элвис и я».
А Виктором Франкенштейном стал Оскар Айзек, которого мы хорошо знаем по картинам «Внутри Льюина Дэвиса», «Звёздные войны: Последние джедаи» и «Дюна».
Выбор Айзека и Элорди оказался ключевым – во многом фильм на них держится. Осторожно обращаясь с первоисточником, дель Торо одним из главных конфликтов произведения делает конфликт отцов и детей. Поэтому от актёрских перформансов зависит тут очень многое.
И Айзек, и Элорди демонстрируют дихотомию чувств: их герои ненавидят друг друга, но при этом не могут жить друг без друга; они страдают и наслаждаются, проявляют слабость и демонстрируют силу, игнорируют и ищут внимания.
Чтобы лучше понять протагонистов, дель Торо показывает нам флешбэки из детства Виктора.
Будучи сильно привязанным к матери, юный Франкенштейн боится и недолюбливает отца. Тот держится отстранённо, немного надменно и предпочитает кнут прянику. Непонимание и неприятие со стороны деспотичного барона Леопольда, которого в фильме играет будто бы повторяющий свою роль из «Игры престолов» Чарльз Дэнс, вызывают в нежном мальчике фрустрацию и внутренний диссонанс, которые с годами трансформируются в отторжение, а затем и в презрение. Виктор пытается доказать, что заслуживает любви и уважения.
Так незаметно для самого себя герой превращается в своего отца.
Смерть Леопольда разрушает всё окончательно, и молодой человек начинает свой медленный путь в преисподнюю.
Унаследовав таланты родителя – тот был виртуозным врачом с мировой славой, – Франкенштейн решает во что бы то ни стало победить смерть. Так он сможет доказать своему почившему отцу, что чего-то стоит. Кроме того, это отличный способ подобраться к проблеме вечной жизни и, возможно, вернуть мать, хотя бы метафорически.
Последняя мысль в фильме формально не проговаривается, но постоянно звучит где-то рядом.
Сюжет ленты местами достаточно сильно отклоняется от сюжета первоисточника. Ведь основано полотно не только на классическом романе, но и на картине Джеймса Уэйла «Невеста Франкенштейна» (1935). Но заложенные в произведение Шелли идеи – вот удивительно! – тут сохранены и даже преумножены!
Развивая основные постулаты книги – противостояние женщины и мужчины, бога и дьявола, прогресса и деградации, красоты и уродства, подлинной красоты и мнимого уродства, творца и предпринимателя, – напрямую касаясь проблем одиночества, самопознания, поиска любви и дружбы, режиссёр увеличивает градус напряжения: он вводит в повествование динамичные экшен-сцены и возводит трагедию на запредельно высокий уровень. Первое призвано придать картине мейнстримного лоска, второе – приблизить её к лучшим образцам мильтоновской трагедии.
С другой стороны, не все изменения идут картине на пользу. Так, например, линия Элизабет-Виктор кажется скомканной.
Девушка здесь – возлюбленная брата главного героя, Уильяма (Феликс Каммерер), а не суженая протагониста, как было в книге. У героини, которую в фильме играет Мия Гот («Суспирия», «Максин XXX»), намечается адюльтер с Виктором, но затем она знакомится с Существом – тем самым монстром Франкенштейна – и всё переворачивается с ног на голову.
В этот момент в сознании всплывают кадры из «Формы воды» – до того симпатия Элизабет к Существу напоминает – сюжетно и визуально – о запретной любви Элайзы Эспозито и Человека-амфибии.
Однако, возможно, это специальный приём, который проводит параллели между такими совсем разными на первый взгляд историями. Ведь эвентуально они похожи – дель Торо всегда волновала тема инаковости, и в «Франкенштейне» она проявляется в полной мере. Более того, в этом смысле фильм – magnum opus кинематографиста.
Интересно, что Гот в постановке играет сразу две роли: её второй образ – мать Виктора. Такой ход читается недвусмысленно – находящиеся в треугольнике Карпмана (модель созависимых отношений, основанная на ролях Жертвы, Преследователя и Спасателя) люди не могут обрести покой, пока не разорвут порочный круг.
Но герои не в состоянии противиться своему внутреннему «я» – они раз за разом оступаются, причиняя боль и себе, и окружающим. Они соблазняются пороком и идут против здравого смысла.
Настоящая боль – намеренная боль.
Однако многое тут, как, впрочем, и в оригинале Шелли, зависит от точки зрения.
Меняя фокусировку, рассказывая историю сперва с позиции Виктора, а затем – Существа, режиссёр делит ленты на две почти равные части. Первую он посвящает формальному протагонисту, вторую – антагонисту.
На деле всё, разумеется, не так однозначно.
Амбивалентность подчёркивается при помощи средств художественной выразительности. Уместный юмор и остроумные диалоги, глубокие тени и плавная камера Дана Лаустсена («Сайлент Хилл», «Джон Уик 2»), поразительные декорации, а также цветокор в оттенках синего и коричневого сгущают краски и подсвечивают персонажей: их боль, страдания, милосердие, участливость, маниакальное, почти инфернальное стремление к совершенству.
Печально-тревожный эмоциональный окрас придаёт фильму саундтрек от Александра Деспла («Король говорит!», «Отель «Гранд Будапешт», «Маленькие женщины»). По тональности он немного напоминает «Реквием по мечте», впечатляет отточенным оркестровым стилем (оцените, например, скрипичную партию от норвежского виртуоза Эльдбьёрга Хемсинга, который выступил полноправным соавтором партитуры) и готическим вокалом. Музыка тут зловещая, неистовая, безрассветная, но одновременно с тем восторженная и чувственная. Она превращает трагическую историю о том, что значит быть человеком, в монументальную фреску, настоящее кинозрелище, интересное в том числе и как самостоятельное, не связанное с книгой Мэри Шелли произведение.
И если предыдущая работа мексиканского постановщика именовалась «Пиноккио Гильермо дель Торо», то, похоже, «Франкенштейн» заслуживает такого названия ещё больше – это полный любви к оригиналу, но авторский взгляд на знакомый всем роман о несчастном творце и его не менее несчастном творении.
