После окончания Второй мировой войны мальчик Андор Хирш оказался в приюте, поскольку его отец пропал во время Холокоста, а мать скрылась в неизвестном направлении. Спустя некоторое время женщина появляется и забирает сына. Они поселяются в Будапеште, но даже спустя 12 лет после завершения войны покой им только снится: коммунистическая власть всячески подавляет любое сопротивление со стороны оппозиции, а антисемитизм вновь расцветает пышным цветом.
Вдобавок Андора ждёт один не слишком приятный сюрприз – пока мальчик всячески старается сохранить память об отце и оставаться верным своей фамилии, мать сходится с неприятным мясником Михаем и неоднозначно намекает, что именно он является папой Андора.
Знаковые этапы мировой истории давно стали основной темой творчества венгерского режиссера Ласло Немеша – в «оскароносной» драме «Сын Саула» он погружал зрителей в ультрареалистичную атмосферу кошмара нацистских лагерей, а в «Закате» предлагал аудитории побывать в Будапеште накануне Первой мировой войны. Сценарий «Сироты» был частично основан на деталях биографии самого Немеша, отец которого пытался найти биологического родителя после событий Венгерской революции 1956 года. Казалось, в таких случаях личный для автора материал поспособствует созданию по-настоящему глубокой, эмоционально насыщенной картины, однако на поверку «Сирота» оказалась его самой слабой работой на сегодняшний день.
В предыдущих фильмах Немеш следовал однотипной повествовательной технике – «прикреплял» к главному персонажу оператора-виртуоза Матьяша Эрдея, который буквально дышал актёрам в затылок, следуя за ними по пятам. Хотя этот приём не был направлен на изучение характеров, а больше сосредотачивался на погружении в атмосферу и запечатление смачных деталей окружающей обстановки, он создавал сильный эффект вовлечения в происходящее. В «Сироте» камера Эрдея более статична – она чаще наблюдает за героями сверху, изучает городские панорамы, всматривается в мрачные закоулки не менее мрачных квартир и фиксирует крупные планы главных героев. Вот только сам Немеш при этом всё равно держит между собой и персонажами существенную дистанцию и из-за этого не позволяет как следует проникнуться ни событиями, ни характерами.
Картины Немеша всегда отличало именно погружение в выбранную им среду – но не во внутренний мир людей и его многообразие. На этот отстранённый подход купились американские киноакадемики при просмотре «Сына Саула», но в «Сироте» уже была важна не столько эпоха, сколько сами персонажи, а вот с ними Немеш умеет работать меньше всего.
Как художник, он довольно прямолинеен и обожает преподносить все режимные изъяны прямо в лоб, фактически доходя до уровня клише. В «Сироте» эти штампы использованы Немешем неукоснительно – картинка выкрашена в традиционную сепию, духота ментальная воплощена на экране духотой физической, когда кадр постоянно утопает во мраке и блеклых красках, а три ведущих персонажа являют собой архетипических представителей разного общества.
Андор (Бойторьян Барабаш) – пламенный борец за свою идентичность даже при условии, что его родословная основана на мифах, он отчаянно отказывается присягать новому режиму и ненавидит маму за «прогибы». Его мать Клара (Андреа Васкович) олицетворяет собой тип пассивных конформистов, которые ради выживания смирились с участью и готовы спрятаться за спиной любого, кто гарантирует им выживание или хотя бы минимальный покой. Михай, нетрудно догадаться, нарисован как портрет новой власти, суровой, деспотичной, жестокой, но всё же проявляющей зачатки отцовской любви, которую, к сожалению, не выбирают и ослушаться не смеют.
Предельно прозрачна и аллюзия общения Андора с воображаемым отцом, когда мальчик постоянно обращается к суровой чугунной печи в подвале, прямым текстом намекая, что именно крематорий является единственным порталом для связи со сгинувшими там жертвами Холокоста.
Из-за холодного, отстранённо-схематичного подхода практически невозможно сочувствовать персонажам или как-то проникаться их конфликтами. В своём пылком стремлении сохранить фамилию отца как живую память о нём Андор часто предстаёт эгоистом, для которого не важны ни страдания матери, ни переживания близкой подруги, чей брат считается врагом народа и находится в бегах.
Клара выписана обычной пассивной жертвой без своего «я», которая преследует одну цель – выжить, пускай в будущем это будет напоминать скорее существование, нежели полноценную жизнь. Что касается Михая, то его образ хоть и является ещё одной прямолинейной метафорой, но всё же оказывается самым интересным и неоднозначным во всей картине.
Понятно, что с самого начала знакомства с Михаем у зрителей и Андора должна возникнуть стойкая реакция антипатии. Это грубый, жестокий с виду мужлан, которого впоследствии мальчик принимает за маньяка, расправившегося со своей семьёй (что на самом деле случилось с этими людьми – остаётся загадкой). Это неудивительно – актёр Грегори Гадебуа удивительным образом напоминает собой симбиоз корпулентного Энтони Хопкинса и Джеймса Гандольфини, от которого то и дело ждёшь проявления запредельной жестокости.
Однако, хотя Михай порой ведёт себя грубо и низко, он в самых неожиданных моментах проявляет отцовскую любовь, заботу и даже смирение, особенно в финальной сцене. Его образ оказывается самым интригующим, отчего смещение интереса сдвигается от Андора в его сторону, а этого быть не должно, ведь главная история вовсе не о нём.
Приверженность Немеша доступному символизму в принципе не позволяет ему изобразить на экране живых людей. По сути, от истории Андора ждёшь глубокого погружения в его воображаемый мир, поскольку мальчик узнаёт, что все эти годы жил во лжи. Особенно жестоко воспринимается злая ирония, когда идеальный образ воображаемого отца в жизни воплощается в отвратительном жлобе, которому приходится подчиняться.
Но вместо семейной трагедии и изучения противоречивости человеческой натуры на экране расцветает довольно плоский антитоталитарный манифест, в котором персонажи являются не полнокровными личностями, а ходячими аллюзиями, антропоморфными идеологиями, что расхаживают посреди красиво снятой тоталитарной разрухи. Именно поэтому испытываешь большое разочарование, когда столь личный, сложный и потенциально многоплановый материал вскрывает одномерный режиссёрский взгляд Немеша на политические события и его абсолютное неумение работать с психологическими портретами своих героев.
